![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
st_ketsal's journalLog in Create a LiveJournal Account Learn more
| You are viewing st_ketsal's journal Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
|
|||||||
 |
|
|
|||||
|
Отстойник  Прикол. Выбросив Алискины диски с Винкс, мы теперь вынуждены покупать ей за хорошее поведение книжки с многоразовыми наклейками про этих придурочных фей - Стеллу, Блум и тыды. Удобно - она в них играет и не мешает. Но это, собссно, преамбула. Амбула вот: Снимая Алису с унитаза, бабушка увидала у нее на попе струп, похожий на след перенесенного лейшманиоза. А бабушка в молодости долго занималась этой проблемой и изрядно времени провела за микроскопом. В том числе и болела лейшманиозом сама. Но лейшмании в тропиках и субропиках - это понятно. А тут - не очень. Выпав в нерастворимый осадок, бабушка восклицает: - Алиса! Что это у тебя?!! Откуда? Алиса отдирает струп и смотрит на него, явно узнав. - Это очки Стеллы!!!... Блин.Нашлись. http://www.youtube.com/watch?v=PKcMpG4d8 пою я текст тоже отчасти мой Я родился там, где рассеянный свет заедают солью Там, где контуры пыльно-пастельны, а звуки нежны Я не знал упадка, не видел нужды в надежде. Даже крови не видел, пока мне не стало больно. Огорчаясь, не звал. Не ломал, на что не смотрелось. Мне жилось чуть печально, чуть весело, чуть беспечно. В прошлом времени жизнь моя все еще длится вечно... Не влюблялся даже. Пока не почувствовал ревность. Перемены часто приходят к нам из-за моря Так понятней и проще дарить имена несчастьям К именам полагались ранги, призванья, масти, И портрет в золоченой раме дурных историй. Первый враг мой был сердцеедом и дипломатом В его черных глазах я читал водяные знаки За которыми - ни побед, ни азарта драки, Лишь почтенье к шелкам и презренье к чужим заплатам. Я такому врагу был рад, и как милость ту малость, Что была его темой и злом благодарно принял, Но запутался в нашей мелкой войне, как в тине... Я и страсти не знал, пока не почувствовал жалость. Времена не прошли с тех пор - времена исчезли Засмеялись и растворились в кровавых плясках. Исчерпав свои страхи насквозь, я остался в сказках. Безразличен к судьбе. Отзываюсь на слово: "если". Помню песню, что пел мне смотритель старый, Полагая, что я - пустота за его спиною... Я и сам замечал чьи-то крылья над головою, Пока в камере тупо считал мокриц и удары. * По ночам украшали мой бред мертвецы и убийцы По утрам мне грозили всем тем, что я здесь не изведал. В полдень я говорил с мертвецами из прежнего бреда... Вечер помню один... были птицы в окне. Золотые птицы. Я разлился по стенам. Я стерся, как старый набросок И мою уходящую жизнь подарили собакам Безымянные псы - номера на загривках написаны лаком - Тихо ждали меня за корявой стеною из досок. * Я стоял на коленях в изрытой когтями глине Осязаньем недужен, зрением слеп и слухом. Подошел их вожак и спокойно меня обнюхал. Душный, злой и спокойный - таким бывает туман в долине. Он сказал, что пора идти, что давно стемнело, Только надо вниз, а потом наверх, о вот он... Я спросил: "я умер"? Он нарек меня идиотом. Они сделали выход, но совсем не за те пределы. Я пролез в подкоп, мокро вылизанный дождями А нашел себя спящим заживо на погосте, Неприкаяны, подо мною чужие кости Громко ныли. И я не стал говорить с костями. И сквозило время - пустое, как пляж в ненастье Я закончил копать могилы и жил у моря, Там был дом - четыре стены и дыра в заборе. Я и скорби не знал, пока не почувствовал счастье. В этом доме жила девица в чулках и перьях Золотая, как мои птицы в окне тюремном Холодна как свеча, что горит на краю вселенной Она здорово врала, а я ей увлеченно верил. Она тщилась меня научить зарабатывать больше Вспоминая тюрьму, отвечал я, что роскошь приелась... Я ее редко видел, но часто ругал за смелость. А весною стало моим то, что было общим. я ее схоронил как чайку, в прибрежных скалах По лицу узнал - после смерти ей стало лучше. Я ей дырку в небо оставил - на всякий случай Вдруг она, отдохнув, захочет начать сначала. * А второй мой враг был умершим давно и славно В боевом походе, в пустыне, от туберкулеза Он любил шарманку и рифмы про розы-слезы Остальное терпеть не мог. А меня подавно. В его странных глазах была потайная дверца За которой миры кричат ненасытным зевом Я сказал, что уже все знаю. Ему налево. А он так силен был, что ребра вошли мне в сердце. "Умираю?" - спросил я. А он мне в ответ: "Показалось. Накорми мою кровь, чтобы сыто замолкли пасти Ты пока был жив, не знал что таке счастье. Узнавай теперь. Это милость и есть, а не малость". * ...Я очнулся среди травы под ночным дождем, И услышал, как свет, заблудившись, скользит по камню. Эта нежная песня - я знал, что он нужна мне. И пока я не умер - не знал, для чего рожден. Кошка родила, распавшись на составляющие ее цвета - черно-серых кота с кошкой и рыжего кота: темно-рыжие полоски на янтарном фоне. Раньше я думала, что вернейший способ для человека погубить свою душу (или карму испортить, если угодно), это заставить меня задуматься над вопросами типа: что я одену завтра, как ко мне отосится тетя Мотя, почему Катьку посылают в Европу чаще меня, куда (уехал цирк) ушлепал муж на ночь глядя, какой марки машина у соседа. Теперь я думаю не так, ибо есть такая степень внутренней свободы, которую нам дает только чье-то предательство, подстава, измена, пустой гардероп, и эту свободу из других окон нам, сирым, не выдают. Current music: А.Л.. Такая тоска. Вспоминаются друзья, с которыми меня связывало что-то сентиментально-пидорское. Ищу - все телефоны потеряны. Вот она, цена сентиментально-пидорскому. Тоска такая. У доктора Червя гладкие волосы, У доктора Червя светлый профиль. Он смотрит сквозь очки вовне, Он вещает осторожным голосом. А я хочу петь, петь, Кончилось тяжелое детство, Мне душа твоя досталась в наследство - Мне дала ее смерть, смерть. А у доктора Червя белые мысли Как штукатурка на небе. У него черный взгляд, Лунный праведник - Он души не вернет назад. Только я ее - вновь, вновь Украшу цветными руками, Золотом и шифоном. Не отнять, обративши в камень, Моих беполезных даров. Я нарисую ей жизнь, Я ей напишу биографию Я отдам ей свою фотографию И историю вечного бегства. Ты только про имя молчи Той души, что досталась в наследство. Мне досталась в наследство. А доктор Червь смеется - Ему в общем неплохо платят. Его цифры - без циферблата, Его серая кровь не льется. Я построю душе твоей замок И вставлю в окно стекляшки, Расставлю хрустальные чашки Разолью по бокалам водку; Мы с тобой раскачаем подлодку И откроем наш общий подарок. А потом будем петь, петь, В одном теле жить по соседству. Мне душа твоя досталась в наследство. Мне дала ее смерть, смерть. ...А когда придет время расплаты За нашу странную сказку, За непрожитую нашу скуку - Кто-то снова подаст нам руку. нтернет-мемам посвящается  В одно прекрасное утро на площади нашего города, прямо возле входа в магазин, поставили Автомат. У автомата был черный глянцевый корпус и абсолютно темный экран. А внизу размещалась подсвеченная зеленым щелочка для купюр. Минут через сорок после установки упомянутого агрегата первый из оказавшихся поблизости людей, оплатив что-что через соседнюю систему, заинтересовался и ткнул в экран пальцем. "Здравствуйте!" - сказал автомат. Надпись была зеленой, без изысков. Человек подождал, постучал по корпусу, заглянул за заднюю стенку. За задней стенкой было стекло магазина, сквозь которое человек некоторое время понаблюдал, как сограждане передвигаются по площади и покупают что-то в ларьках. Оглядевшись, человек еще раз постучал, еще раз надавил на экран, и, пожав плечами, проследовал в торговый зал. Минут через пять к устройству подошла девушка. И после тщательного осмотра скормила ему десять рублей. "Спасибо," - сказал автомат и вскоре погас. Девушка пожала плечами. Потом достала полтинник, повертела его в руках и тоже сунула в щель. "Большое спасибо," - среагировал автомат. Девушка поморгала, поджала губы, тоже огляделась, после чего полезла в карман и достала сотню. К тому моменту у нее за спиной уже образовалась пара зевак. - Вы не знаете, для чего это? - спросил один другого. - Не знаю, - сказал другой. - В него просто кладут деньги. - И что? - Ничего. - За десять рублей, - авторитетно пояснила девушка, - он говорит спасибо. За пятьдесят - большое спасибо. - А за сто? Девушка скормила автомату сотню. "Огромное, искреннее спасибо", - выдал автомат. - Ни хрена себе, - заинтересовались зеваки. - А если пятьсот? - По-моему, это разводка, - сказал второй. - Дай ему сто пятьдесят. "Огромное, искреннее спасибо. И большое". - Тьфу ты... не, ему надо одной купюрой, - заговорили в собирающейся за спиной девушки толпе. - Пятьсот у кого-нибудь есть? - Да, - сказала девушка, отступая, - только теперь вы. Я на него больше тратиться не буду. - Надо пожаловаться администрации, - сказал кто-то, однако никто никуда не пошел. Бритый парень в синих штанах, хмыкнув, приблизился в развалочку к экрану, на всякий случай показал кулак, а потом достал пятисотку и сунул в щель. "Потрясающе!" - воскликнул автомат. "Вы очень щедры!". - О! - парень поднял указательный палец и повернулся было уходить, но потом вызывающе оглядел толпу. Хмыкнув почти так же как первый, из нее вышел второй бритый парень, только уже в серых штанах, повернулся к толпе и показал тысячную купюру. Потом наклонился и отправил ее в щель. "Мужик, ты крут", - обалдел автомат. "Реально крут. И невыразимо прекрасен". - Бред, - сказал пожилой господин в шляпе и с тросточкой, развернувшись к выходу. - Совсем обнаглели! Теперь они выпрашивают у нас деньги за просто так! - По крайней мере, это честно... - И без рекламы, заметьте... за без рекламы я бы приплатил... - Не просто так, а за вежливость... - А что, слабо пятихатник? Толпа замолчала. Недавно подошедшие интересовались у впереди стоящих, в чем дело и кого убили. "Спасибо!", - возмущенно ходило в толпе. "Большое спасибо, ну надо же!... Большое, искренее, спасибо!" - А этот еще и крут! - Да, не повезло мужику... ...Через неделю к автомату подошел человек в черном пальто, с дипломатом и большим электронным ключом для открывания платежных автоматов. Приложив его к определенному месту, он снял часть стенки, переложил себе в дипломат приблизительно 13090900 рублей, закрыл его, разогнулся, вышел и затерялся на площади. Больше Черный Автомат не работал, а после и вовсе куда-то исчез. С тех пор в нашем городе с тех пор стало очень модно употреблять слова: "Спасибо!", "Большое спасибо!" и "Большое, искреннее спасибо!" С тех пор, детки, у нас в городе все бедные, но вежливые. Была, детки, когда-то такая страна - Россия. И все ее жители, как один, страдали диссидентским синдромом: что ни сделает правительство, начинали его ругать. А правительство сидело себе и думало: "ругают меня... значит, я не лох... своего не упущу!". И радовалось. А однажды жители взяли и похвалили правительство. И тут оно как испугалось, и как подало в отставку... С тех пор нет страны России. Просто живут какие-то люди на одной шестой части суши и всех хвалят. А кто их слушать не хочет, того догоняют и хвалят насильно. Можно спастись только если закричишь три раза: "Подаю в отставку!". Это у них национальная традиция такая, у людей этих. Current music: траву за борт..... В "Библиоглобусе" на Лубянке есть два основных отдела - секции книжек и секция канцелярской россыпи, находчиво поименованная администрацией как "развал". Книжки слева, развал справа. Так надо заметить, что в книжках ходят люди нормальные - ступают солидно, задумчиво даже, спасибо-извините-пожалуйста, сплошная и неприкрытая цивилизация. Попадая в секцию "развал" те же люди заметно активизируются - товары выхватываются друг у друга из-под носа, толкотня, пихачка, ругань и постоянные попытки оставить побольше касс пустыми и образовать очередь подлиннее возле одной. Потому что слово такое. Развал. А вы говорите: "штамп в паспорте". "Кризис". В начале было слово. И слово будет в конце )))) Current mood:  okay.
|
|||||||
|
|
|
|||||